Čau, Latvija: гастроли молодого хора в тысячелетнем городе

С первым криком петуха рассеиваются ночные страхи, к предметам возвращаются привычные очертания. Эта птица — вестник прихода нового дня, древний символ солнца, возрождения жизни. Именно поэтому шпиль Рижского Домского собора, как и  многих других церквей в Европе, венчает не крест, а золотой петушок — флюгер и оберег. Он виден из всякой точки столицы Латвии: парит в бледно-голубом прибалтийском небе, охраняет город. Туристов, заплутавших в лабиринте местных переулков, этот ориентир рано или поздно приводит на Домскую площадь. Здесь, в центре маленькой Риги, — самая громкая музыка в уличных кафе, самые дорогие сувениры, самые коварные щербины в старинной брусчатке и самый большой средневековый храм стран Балтии. Вот и нас ноги сами привели сюда. Путь, надо сказать, был долгий и непростой.

К рубрике УНИВЕРСТОРИМы — двухгодовалый любительский хор из Москвы, прописаны в Университете печати, в дружеском кругу известны как «Хорик» или «Chumachoir». В Ригу нас привело желание испытать себя и поскорее вырасти в профессионалов. Впервые в своей творческой истории мы приехали на соревнования международного масштаба — Всемирную хоровую олимпиаду. Полгода интенсивных репетиций, несколько месяцев сборов, пара бессонных ночей и — čau, Latvija! В тот солнечный июльский день мы гуляли по городу, стараясь отвлечься от волнения перед грядущим конкурсным выступлением.

И вот — стоим перед Домским собором, задрав головы вверх до ломоты в шеях. Кирпичная кладка, колокольня высотой 140 м, даже некое подобие рва вокруг — всё напоминает неприступную крепость. У кого-то тут же возникает шальная мысль взять её штурмом: почему бы не спеть там прямо сейчас?
Ух, вот это дерзость! Непрофессиональный начинающий хор в главном религиозном заведении страны, где выступают, как правило, музыканты с мировым именем, да ещё вот так спонтанно, без согласования программы — разве это возможно?

Как участников Хоровой олимпиады внутрь нас впускают бесплатно. Здесь прохладно и сумеречно. Свет, проникающий с улицы, играет исключительно декоративную роль, озаряя снаружи прекрасные витражные окна. Два ряда деревянных лавок, кафедры с резными перилами и статуями, за спиной — величественный орган на 124 регистра, с 6,5 тысячами труб, головокружительная высота сводов.

Невероятно, но служители храма принимают наше робкое предложение с энтузиазмом. Спеть здесь, сейчас? Конечно! В Домском соборе всегда звучит музыка, но сегодня целый день тихо, концертов нет, так что они будут рады нас послушать.

11

Пока мы приходим в себя от столь неожиданного проявления гостеприимства, нас опережает другой хор. Так-так, значит не одни мы такие пронырливые. Выглядят они впечатляюще: в чёрных концертных костюмах с красными лентами, смуглые и темноволосые, наверное, из Латинской Америки или Испании. А как они поют! Особенно сильна мужская партия. Их мощные голоса заполняют пространство собора, лица, обращённые вверх, сияют. Настоящие артисты! Зрители долго аплодируют им. Глядя на это, мы уже сомневаемся: а стоит ли нам петь после такого «показательного выступления»? И зачем мы затеяли эту авантюру? Переминаясь с ноги на ногу, малодушная половина хора уже подумывает дезертировать, неуверенно лопоча про «как-нибудь в другой раз». До закрытия собора остаётся 10 минут, любезные служители в недоумении поглядывают то на часы, то на нас, немногочисленные посетители начинают расходиться…

Вдруг, как ушат холодной воды: «Сейчас или никогда!» Наш дирижёр, Наташа Чумакова, умеет в нужный момент взбодрить павших духом хористов.

Очнувшись от оцепенения, мы спешно выстраиваемся перед алтарём. Собравшиеся было уходить зрители заинтересованно оглядываются на нас, снова рассаживаются по лавкам… Вдох-выдох, дирижёр даёт тон, плавно взмахивает руками, и мы начинаем петь.

Как описать звук, который, обрастая эхом, увеличиваясь, словно снежный ком, летит ввысь, ныряет в ниши и порталы, купается в ладонях купола? Эфемерный и сильный, он похож на вырвавшегося из заточения лампы джинна. Все шероховатости исполнения сглажены, остаётся только чистая музыка…

«Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче»
(А. Блок).

Мы поём «Благослови душе моя, Господа» — аскетичный богослужебный гимн православного обряда, и «Miserere» — переложение на музыку для католической литургии покаянного 50-го псалма. Духовные произведения созданы, чтобы исполняться в местах с такой акустикой, они оживают здесь. Заученные до дыр, до пробелов тексты песен обретают изначальный смысл. Пение — одна из форм обращения к Богу, может быть, самая искренняя.  Не сказать, что все мы глубоко религиозны. Мы очень разные, но ощущение того, что происходит что-то действительно важное и настоящее, наполняет каждого.

… Мы выходим из полумрака и гулкой тишины храма на шумную улицу, щуримся и шутим. Солнце уже садится, золотит макушки домов. Показалось или на прощание петушок на шпиле Домского собора действительно благодарно поклонился в нашу сторону? Нет, наверное, это просто подул вечерний ветер с Балтийского моря.

Автор: Анастасия Гейченко

Добавить комментарий