Пластинка без углов: как «Сплин» пришёл к своему «Резонансу»

Музыкальный [псевдо]эксперт «Клише» Артём Борисов делает попытку разобраться в поэтике Саши Васильева, чтобы дать адекватную оценку новому альбому группы «Сплин» — «Резонанс».

Один вопрос из области метафизики волнует меня с детства. Мы терпим трудности земной жизни, чтобы попасть в Рай, то есть считаем райскую жизнь высшей ступенью человеческого удовольствия. Так откуда в Раю берется удовольствие, если там нет времени, и поэтому бесполезны творчество, успех, игра и любовь?

С этой позиции я и постараюсь проследить, куда завела Сашу Васильева и его «Сплин» творческая дорога. Это точно не «Рай в шалаше», который является одним из идейных центров нового альбома. Рай в шалаше был ранее, в «Фонаре под глазом», 17 лет назад, в песне «Бони и Клайд» — послушайте её! — там есть посмертное, трагическое и драматичное, но и райское тоже: «В этой книге между строк // спрятан настоящий Бог».

К идиллическому состоянию «Сплин» приходит именно сейчас, подобно Вячеславу Бутусову, автору бетонно-арматурных песен типа «Скованных одной цепью», ныне заполняющий свои куплеты строчками «Я приручу тебя, терновник», стоящими на повторе.

Итак, есть мнение, что Саша Васильев достиг в своей поэзии то, что поэту приобретать нельзя: ощущение рая. Это момент, когда поэт считает, что он окончательно обрел себя в жизни. Я не про деньги и славу, разумеется…

В момент обретения себя поэт не замечает, как лишается всего художественного, что есть в нём: исканий, рассуждений, игры со смыслами. Он перестает говорить со слушателем, но сам думает, что именно в этот момент и говорит всё самое важное. А получается просто строчка из одного слова «красота», распетая по нескольким нотам голосом курильщика.

Большинство фанатов «Сплина», скорее всего, стали фанатами под влиянием радийного периода в жизни группы, поэтому даже они не вполне представляют себе, чем был «Сплин» в середине 90-х годов, когда выпускал три первые пластинки. А это была группа, возможно, никем не превзойденная в истории русского рока. Я не слышал, чтобы кто-то всерьёз слушал дебютный альбом сплинов «Пыльная быль». Жаль. С музыкой а-ля лучшие годы «Наутилуса», с текстами а-ля лучшие фантазии БГ и Чижа, а главное (и здесь уже без подражания кому-либо) – с уникальным колоритом, средним между русской сказкой и Петербургом Гоголя и Достоевского…

Такой ЛИТЕРАТУРЫ русский рок не видел ни до, ни после. Это вершина, достигнутая в результате поиска. От «Пыльной были» до «Фонаря под глазом» поэзия Саши Васильева строилась на том, что он поразительно сочно соединял постмодернизм с народной романтикой, был «Достоевским в стихах», да ещё под музыку.

«Гранатовый альбом» начал совсем новую эпоху. Её уже точно знают все. Граница веков, русский рок – на всех радиостанциях, «Сплин» — главная группа страны… Если бы «Битлз» были русскими и завоевали мир, их главным треком было бы «Моё сердце».

Саша Васильев – уже не голос, вырывающийся из неизвестной вам книги. Он – супергерой. Поскольку мы люди циничные, нам известно, что это называется «опопсел», не так ли?

Не так.

Васильев остается поэтом в шоу-бизнесе, возьмите самую попсовую его песню – выберите произвольную строчку и назовите хоть одного киркорова, который мог бы её придумать. «Совершенно случайно мы взяли билеты на соседние кресла на большой высоте»? Более простых слов не существует в русском языке (где «околица», «скрижаль», «Эразм Роттердамский»?..) Однако ни у кого и никогда такой строчки не было. Она (сейчас будет громкое слово) изобретена Васильевым, как и сотни других, до предела простых.

А попса не изобретает.

То есть, возвращаясь к теме исканий, в эти годы Саша Васильев ищет дорожку для поэзии на вершинах поп-музыки. Продолжение творчества сплинов завораживает соединением быта и небанальности.

 

«Сплин» продолжал издавать величайшие песни, когда индустрия переставала интересоваться роком, и чарты «Нашего радио» стали волновать только редакцию «Нашего радио».

В 2007-м была опробована новая форма альбома – назовём её «что-нибудь да подойдет». Без малого миллион песен на пластинках «Раздвоение личности» и «Сигнал из космоса» — это новая сплиновская поэтика. От старой ей досталось несколько песен умопомрачительной силы («Матч», «Маяк», «Прочь из моей головы», «Скажи», «Больше никакого рок-н-ролла» и «Письмо»).

Но Васильева уже несло не туда. Мы должны были это понять по одному маленькому слову, просто коротенькому названию 17-го, последнего трека альбома «Раздвоение личности». «СЫН».

Рождение сына — это чудесный момент. В двери к мужчине начинают стучаться счастье и мудрость. Но именно в этой точке начинает буксовать творчество. Счастье – слабая творческая категория, вы не вспомните ни одного художника в истории, который оставил бы сплошь счастливое наследие.

А что может быть творческой категорией? Кайф. Это именно то, что всегда присутствовало у «Сплина», если песня мажорная. Не счастье. Кайф!

Обращение Васильева к какому-то растаманству (см., например, песню «Зеленый свет») и «сигналам из космоса» неслучайно, он сам проговаривается (чем не программное заявление?): «…чтобы детям было интересно, потому что если детям это будет интересно, то и взрослые потянутся».

Потянутся? После «гадали на мёртвом цветке Хиросимы» или «замер троллейбус в троллейбусном парке» — потянутся к «я иду домой, вой-вой-вой-вой»?

Таким образом, обе части «Резонанса» — усугубление некоего рая, поселившегося в том месте организма, которым Васильев когда-то писал стихи. Разве что песни с сюжетом ему до сих пор удаются прекрасно («Корабль ждет», «Чёрная волга», «Шахматы»).

«Резонанс» не зря вышел в коробочке со скругленными углами – он такой и есть, без углов, он не выполняет главную функцию искусства – цеплять углами и тащить за собой. Вой-вой-вой-вой.

Широкий взгляд на жизнь группы не позволяет упоминать о деталях, заставляет красить всё в один цвет. Я должен внести уточнение: мы говорим об альбоме, в котором не менее пяти песен просто восхитительны. И называем его слабым. Не кажется ли вам, что это кое-что говорит о реальном величии группы «Сплин»?

Добавить комментарий